|
Джулия - 54-летняя женщина, работает парикмахером, имеет двух взрослых детей. Впервые она обратилась к семейному врачу в 1990 г., когда обнаружила увеличение железы на шее.
«Хотя я чувствовала себя отлично, меня все же беспокоила опухоль, которая у меня была уже шесть месяцев. Сначала я думала, что это результат какой-нибудь инфекции, но она все не исчезала. Семейный врач сказал, что это увеличенный
лимфатический узел,
и он не вполне понимает, почему опухоль не проходит. Врач направил меня к хирургу, который специализировался на болезнях уха, горла и носа, в той же больнице.
Хирург сделал
биопсию
лимфоузла, т.е. при помощи иглы взял несколько клеток для исследования под микроскопом. Когда через несколько недель стал известен результат, мне сказали, что у меня обнаружена неходжкинская лимфома, и направили меня к гематологу для дополнительных исследований. Я никогда не слышала о такой болезни, и мне объяснили, что это форма рака иммунной системы. Хотя это меня сильно испугало, доктор сказал, что поскольку у меня нет никаких симптомов, кроме увеличения лимфоузла на шее, то непосредственной опасности нет и нужно подождать, что скажет гематолог.
Через пару недель я пришла на прием к гематологу в специализированную клинику, расположенную в нескольких милях от дома. Я сильно нервничала. Доктор распросил меня о самочувствии и об опухоли на шее. Он сказал, что нужно сделать еще несколько исследований для подтверждения диагноза неходжкинской лимфомы, определения ее активности и распространенности в организме. Мне сделали
КТ,
биопсию костного мозга,
которая оказалась не совсем приятной процедурой, и анализ крови на ЛДГ.
Через пару недель я снова пришла к гематологу, и он сообщил, что у меня выявлена I
стадия
вялотекущей
фолликулярной
неходжкинской лимфомы, т.е. медленнорастущая форма опухоли. Врач сказал, что это хорошо, что у меня увеличен только один лимфатический узел и нет
B-симптомов.
Он предложил сделать облучение пораженного лимфоузла на шее. Я много слышала о том, что тех, кто получает радиотерапию, сильно тошнит, и у них выпадают волосы, поэтому очень обеспокоилась. Однако, доктор сказал, что радиотерапию будут проводить только на шее, поэтому тошноты не будет, хотя возможно выпадение волос близи того, места, которое будут облучать.
Я не чувствовала каких-нибудь существенных
побочных действий,
кроме некоторой усталости, и опухоль на шее исчезла совсем. Через пару недель я пришла на осмотр, и врач сказал, что мне необходимо проходить КТ каждые шесть месяцев, чтобы не пропустить момент рецидива неходжкинской лимфомы.
Исследования не обнаруживали никаких изменений, но в 1994 г. я нашла еще одну опухоль на шее. Я позвонила в клинику, и они велели мне срочно прийти на обследование. Одновременно мне провели исследование костного мозга и сделали анализ крови на ЛДГ. Когда я снова пришла на прием к гематологу, мне сказали, что помимо узла на шее, обнаружены новые увеличенные лимфоузлы в
грудной клетке и под мышкой, хотя болезнь не затронула костный мозг.
Мы поговорили о возможном лечении, и врач сказал, что поскольку я уже получала радиотерапию, и у меня образовались новые опухоли, повторно облучаться нельзя. Он предложил пройти
химиотерапию, и в течение следующих шести месяцев я получала это лечение. Во время химиотерапии я чувствовала тошноту, но к счастью других побочных действий не было. Примерно в середине курса лечения мне сделали КТ, которая показала, что химиотерапия дала частичный эффект, и поскольку я продолжала чувствовать себя хорошо, доктор посоветовал продолжать обычную жизнь.
Эффект химиотерапии продолжался около двух лет, но потом я почувствовала, что худею и потеряла аппетит. Плановая КТ показала, что увеличенные лимфоузлы снова стали расти. Гематолог предложил провести химиотерапию другими препаратами, чтобы остановить рост лимфоузлов. Хотя узлы не исчезли совсем, прекратился их рост, и у меня снова появился аппетит.
Доктор сказал, что через год можно провести дополнительную химиотерапию, чтобы предупредить рост неходжкинской лимфомы. Поскольку я все еще чувствовала себя хорошо, мы с мужем решили съездить в Америку, о чем я давно мечтала.
В 1997 г. через несколько месяцев после того, как я вернулась домой, врачи предложили мне пройти курс комбинированной химиотерапии. На этот раз я чувствовала покалывание в пальцах рук и ног, но других побочных действий не было. Химиотерапия какое-то время действовала, но в 1999 г. у меня случился рецидив. КТ показала опухоли в животе, на шее, в груди и под мышкой. У меня был повышен уровень ЛДГ, хотя костный мозг оставался нормальным. Врач сказал, что у меня III стадия заболевания.
Я очень волновалась, но врачи сказали, что можно попробовать терапию
моноклональными антителами, направленную на клетки, на поверхности которых имеется определенный белок. Мне стало легче, и я начала получать терапию моноклональными антителами. Через три месяца КТ показала, что у меня очень хорошая
частичная ремиссия.
Я чувствовала себя очень хорошо и продолжала практически обычную жизнь. Каждые шесть месяцев мне проводили КТ, чтобы установить отсутствие рецидива. В 2002 г. плановое исследование показало незначительное ухудшение, но я не чувствовала никаких изменений. Мне снова провели терапию моноклональными антителами, которая дала эффект. Сейчас я чувствую себя хорошо и надеюсь, что ремиссия продлится подольше.»
Поделитесь Вашей историей с другими посетителями lymphoma-net.org
|
